Sparky (newsparky) wrote,
Sparky
newsparky

Там и закопаем вашего Банана

Юрий Шумило
Однажды Соловьев говорит: «Ну-ка, приведите мне этого мента, который у нас консультантом числится, за что мы ему зарплату платим, в конце концов?» Мы пошли к главному оперу Ялты Борису Васильевичу Бабюку в таком составе: второй режиссер Витька Трахтенберг, директор фильма Володька Дудин, я и Сергей Александрович.

Кабинет тот же, что и в начале эпопеи. Дзержинский так с прищуром на нас смотрит... Бабюка я предупредил, и тот подготовился. Как и Ганиев, прочел литературу. Расселись мы, и Бабюк сразу взял слово: «Вы, Сергей Александрович, зачем решили Бананана топить в море? Я сценарий почитал. Не дело это. Вот давайте поедем на Ай-Петри, шашлычков пожарим... там и закопаем вашего Банана». Хорошее рацпредложение по сценарию прямо с порога. Причем, как мне показалось, Борис Васильевич не слишком вдавался в киношные тонкости. Были в те времена люди, которые полагали, что всё в кино происходит не «понарошку». Бабюк, скорее всего, был из таких. Знал бы Африкаша, на каком волоске его жизнь болталась. Мы с Дудиным отсмеялись про себя этому ментовскому энтузиазму, но тут такое началось...

Соловьев не моргнув глазом выслушал про Ай-Петри, обещал подумать и задал другой вопрос: «Вот, Борис Васильевич, как, по-вашему, должна вести себя девушка, убившая своего любовника? Вы же человек искушенный в этих обстоятельствах? Приходилось такое наблюдать?»

Что тут началось! Приобщившись к искусству посредством прочтения сценария и липковской книги, заступив на территорию художественной самодеятельности, Бабюк беспощадно ее и разыграл. Он забегал по своему просторному кабинету, завихлял бедрами, потом сел полужопием на кремлевское кресло, сдвинул на одну сторону коленки, над ними как бы безвольно бросил кисти рук (мол, «где наручники?»), уронил на другую сторону голову и фальшивым фальцетом просипел: «Ну, я убила! Делайте со мной что хотите!» Так он показал, как играть Тане Друбич.

Бабюк совершил все перечисленные действия трижды. Закрепил, так сказать. Смотреть на это спокойно было невозможно. Мы с Дудиным синхронно уронили карандаши и полезли под стол — искать их и плакать. Трахтенберг отмороженно смотрел на Дзержинского и слез своих не скрывал, старался только не моргать. В очередной раз удивил Соловьев — ни смешка, ни даже признака улыбки. Всю эту душераздирающую сцену, все три дубля, мастер отсмотрел, не моргнув и не отведя глаз от Бабюка. Только лицо покрылось краской и глаза неестественно вылупились.

После актерского бенефиса главного опера Ялты, когда, откровенно говоря, спрашивать уже было не о чем, мы скомканно с ним попрощались. Уже в коридоре я спросил у Соловьева, как можно было это выдержать и не потерять сознание, а он ответил, что за свою долгую жизнь в кино видел и не такое.

© "Асса": "Книга перемен"/Борис Барабанов


P.S. Желаю всем нам с честью пережить последние жаркие летние деньки. Хорошего отдыха и до встречи! Ваш Спарки.
Tags: Цой жив!
Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments